Похоже, что даже солнце не очень охотно касалось его лучами. Он был длинный, худой и бледный. В школе его за глаза называли Глист, но если он слышал эту кличку за своей спиной, то бросался на обидчика с любым предметом, который был у него в это время в руках. Кусался, царапался, бился в истерике. В общем, связываться с ним было себе дороже.

Сейчас он гордо носил кличку Раф. Это было уменьшительное от Рафинада. Как будто бы и сладкий, а много не съешь, тошнить начинает. Дольше всего с ним мог общаться только Слон, сидящий сейчас за рулем, да и то только потому, что пропускал мимо ушей все, что не касалось его личных потребностей. А он любил хорошо поесть, поспать, иметь побольше денег и болтать о девчонках. На эту тему он мог говорить бесконечно. Хотя все нормальные девушки его общества старательно избегали. И это было его личной трагедией.

Они ехали за троллейбусом до самого Белорусского вокзала. Увидев, что Тоник с мамой выходят, они оставили машину напротив цветочного базара и поспешили за ними.

Слон, как ледокол, раздвигал людской поток грудью, а Раф семенил сзади, стараясь держаться в его кильватере.

Светлана с сыном прошла мимо метро и свернула к поездам.

— Ты видишь, Слон! — прыгал от возбуждения Раф. — Слинять хотят, гады.

Еще в троллейбусе Светлана обратила внимание на странный «Мерседес», не решающийся пойти на обгон, а когда из него вылезли два омерзительных типа и побежали за ними, все окончательно стало ясно. Решение она приняла мгновенно — главное, отправить подальше от Москвы Антона, а от них она как-нибудь отвяжется. Вокруг ведь люди. И еще только девять часов вечера.

Хорошо, что она еще в троллейбусе успела сказать Антону об истинной цели их прогулки и отдала ему часть денег. Теперь оставалось только скорректировать первоначальный план.